Александр Галич.

19.10.2008 18:02

Сегодня исполнилось бы 90 лет Александру Аркадьевичу Галичу.

Image

Вот, заехали на улицу Черняховского...

Image
Image
Image Image

Уезжаете?! Уезжайте
За таможни и облака!
От прощальных рукопожатий
Похудела моя рука.

Я не плакальщик и не стража
И в литавры не стану бить.
Уезжаете?! Воля ваша.
Значит, так посему и быть.

И плевать, что на сердце кисло,
Что прощанье - как в горле ком:
Больше нету ни сил, ни смысла
Ставить ставку на этот кон!

Разыграешься только - только,
А уже из колоды - прыг! -
Не семерка, не туз, не тройка -
Окаянная дама пик!

И от этих усатых шатий,
От анкет и ночных тревог
Уезжаете?! - Уезжайте,
Улетайте. И - дай вам Бог!

Улетайте к неверной правде
От взаправдашних мерзлых зон.
Только мертвых своих оставьте,
Не тревожьте их мертвый сон -

Там, в Понарах и в Бабьем Яре,
Где поныне и следа нет,
Лишь пронзительный запах гари
Будет жить еще сотни лет!

В Казахстане и в Магадане,
Среди снега и ковыля,
Разве есть земля богоданней,
Чем безбожная та земля?!

И под мраморным обелиском
На распутице площадей,
Где, крещеных единым списком,
Превратила их смерть в людей!

А над ними шумят березы -
У деревьев свое родство,
А над ними звенят морозы
На Крещенье и Рождество.

...Я стою на пороге года,
Ваш сородич и ваш изгой,
Ваш последний певец исхода,
Но - за мною придет Другой!

На глаза нахлобучив шляпу,
Дерзкой рыбой, пробившей лед,
Он пойдет не спеша по трапу
В отлетающий самолет!...

Я стою... Велика ли странность?
Я привычно машу рукой!
Уезжайте! А я останусь.
Я на этой земле останусь:
Кто - то ж должен, презрев усталость,
Наших мертвых стеречь покой!

Re: Александр Галич.

19.10.2008 19:08

Жаль, что среди участников нет Тимура (конечно, по независящей причине, но всё же). "Иные времена" так и просятся...

Re: Александр Галич.

19.10.2008 19:52

Сегодня по Культуре в 22.00 будет фильм "Изгнанники", посвященный Галичу.

Замечательного поэта и барда Александра Галича вспоминают его друзья - Андрей Сахаров, Нина Михоэлс, Юлий Ким, Андрей Синявский, Виктор Некрасов, Ефим Эткинд. В кадрах кинохроники, на фоне событий ушедшей эпохи проходит жизнь Александра Галича. Звучат его стихи и песни.

Re: Александр Галич.

19.10.2008 20:08

Пять лет назад "Московские новости" (светлой памяти одна из лучших газет последних десятилетий) к 85-летию Галича опубликовали интервью Шаова.

Re: Александр Галич.

19.10.2008 20:26

Я не могу сказать о Галиче ничего.
Я слышал, а затем и слушал его с детства.
И я не могу сказать ничего. Просто не нахожу слов.
Я уже выкладывал в ЖЖ когда то... Но мне кажется, сейчас будет уместно. Одно из самых сильных наверное произведений.

КАДИШ

Кадиш - это еврейская поминальная молитва: которую
произносит сын в память о покойном отце.

Эта поэма посвящена памяти великого польского
писателя, врача и педагога Якова Гольдшмидта (Януша Корчака),
погибшего вместе со своими воспитанниками из школы-интерната
"Дом сирот" в Варшаве в лагере уничтожения Треблинка.

Как я устал повторять бесконечно все то же и то же,
Падать и вновь на своя возвращаться круги.
Я не умею молиться, прости меня, Господи Боже,
Я не умею молиться, прости меня и помоги...

А по вечерам все так же, как ни в чем не бывало, играет музыка:

Сэн-Луи блюз - ты во мне как боль, как ожог,
Сэн-Луи блюз - захлебывается рожок!
А вы сидите и слушаете,
И с меня не сводите глаз,
Вы платите, деньги и слушаете,
И с меня не сводите глаз,
Вы жрете, пьете и слушаете,
И с меня не сводите глаз,
И поет мой рожок про дерево,
На котором я вздерну вас!
Да-с, да-с...

"Я никому не желаю зла, не умею, просто не знаю, как это делается".
Януш Корчак. Дневник

Уходят из Варшавы поезда,
И все пустее гетто, все темней,
Глядит в окно чердачная звезда,
Гудят всю ночь, прощаясь, поезда
И я прощаюсь с памятью своей...

Цыган был вор, цыган был врун,
Но тем милей вдвойне,
Он трогал семь певучих струн
И улыбался мне,
И говорил: "Учи сынок,
Учи цыганский счет -
Семь дней недели создал Бог,
Семь струн гитары - черт,
И он ведется неспроста
Тот хитрый счет, пойми
Ведь даже радуга, и та,
Из тех же из семи
Цветов..."

Осенней медью город опален,
А я - хранитель всех его чудес,
Я неразменным одарен рублем,
Мне ровно дважды семь, и я влюблен
Во всех дурнушек и во всех принцесс!

Осени меня своим крылом,
Город детства с тайнами неназванными,
Счастлив я, что и в беде и в праздновании
Был слугой твоим и королем.
Я старался сделать все, что мог,
Не просил судьбу ни разу: высвободи!
И скажу на самой смертной исповеди,
Если есть на свете детский Бог:
Все я, Боже, получил сполна,
Где, в которой расписаться ведомости?
Об одном прошу, спаси от ненависти,
Мне не причитается она.

И вот я врач, и вот военный год,
Мне семью пять, а веку семью два,
В обозе госпитальном кровь и пот,
И кто-то, помню, бредит и поет
Печальные и странные слова:
"Гори, гори, моя звезда,
Звезда любви, звезда приветная,
Ты у меня одна заветная,
Другой не будет..."

Ах, какая в тот день приключилась беда,
По дороге затопленной, по лесу,
Чтоб проститься со мною, с чужим, навсегда,
Ты прошла пограничную полосу.
И могли ль мы понять в том году роковом,
Что беда эта станет пощадою,
Полинявшее знамя пустым рукавом
Над платформой качалось дощатою.

Наступила внезапно чужая зима,
И чужая, и все-таки близкая,
Шла французская фильма в дрянном "синема"
Барахло торговали австрийское,
Понукали извозчики дохлых коняг,
И в кафе, заколоченном наглухо,
Мы с тобою сидели и пили коньяк,
И жевали засохшее яблоко.
И в молчаньи мы знали про нашу беду,
И надеждой не тешились гиблою,
И в молчаньи мы пили за эту звезду,
Что печально горит над могилою:
"Умру ли я, ты над могилою
Гори, сияй, моя звезда..."

Уходят из Варшавы поезда,
И скоро наш черед, как ни крути,
Ну, что ж, гори, гори, моя звезда,
Моя шестиконечная звезда,
Гори на рукаве и на груди!

Окликнет эхо давним прозвищем,
И ляжет снег покровом пряничным,
Когда я снова стану маленьким,
А мир опять большим и праздничным,
Когда я снова стану облаком,
Когда я снова стану зябликом,
Когда я снова стану маленьким,
И снег опять запахнет яблоком,
Меня снесут с крылечка, сонного,
И я проснусь от скрипа санного,
Когда я снова стану маленьким,
И мир чудес открою заново.
...Звезда в окне и на груди звезда,
И не поймешь, которая ясней,
А я устал, и, верно, неспроста
Гудят всю ночь, прощаясь, поезда,
И я прощаюсь с памятью моей...

А еще жила в "Доме сирот" девочка Натя. После тяжелой болезни она
не могла ходить, но зато хорошо рисовала и сочиняла песенки - вот одна из
них.



ПЕСЕНКА ДЕВОЧКИ НАТИ ПРО КОРАБЛИК

Я кораблик клеила
Из цветной бумаги,
Из коры и клевера,
С клевером на флаге.
Он зеленый, розовый,
Он в смолистых каплях,
Клеверный, березовый,
Славный мой кораблик, славный мой кораблик.
А когда забулькают ручейки весенние,
Дальнею дорогою, синевой морской,
Поплывет кораблик мой к острову Спасения,
Где ни войн, ни выстрелов, - солнце и покой.
Я кораблик ладила,
Пела, словно зяблик,
Зря я время тратила
Сгинул мой кораблик.
Не в грозовом отблеске,
В буре, урагане -
Попросту при обыске
Смяли сапогами...
Смяли сапогами...
Но когда забулькают ручейки весенние,
В облаках приветственно протрубит журавлик,
К солнечному берегу, к острову Спасения
Чей-то обязательно доплывет кораблик!

Когда-нибудь, когда вы будете вспоминать имена героев, не забудьте,
пожалуйста, я очень прошу вас, не забудьте Петра Залевского, бывшего
гренадера, инвалида войны, служившего сторожем у нас в "Доме сирот" и убитого
польскими полицаями во дворе осенью 1942 года.

Он убирал наш бедный двор,
Когда они пришли,
И странен был их разговор,
Как на краю земли,
Как разговор у той черты,
Где только "нет" и "да" -
Они ему сказали: "Ты,
А ну, иди сюда!"
Они спросили: "Ты поляк?"
И он сказал: "Поляк".
Они спросили: "Как же так?"
И он сказал: "Вот так".
"Но ты ж, культяпый, хочешь жить,
Зачем же, черт возьми,
Ты в гетто нянчишься, как жид,
С жидовскими детьми?!
К чему - сказали - трам-там-там,
К чему такая спесь?!
Пойми - сказали - Польша там!"
А он ответил: "Здесь!

И здесь она и там она,
Она везде одна -
Моя несчастная страна".
Прекрасная страна".
И вновь спросили: "Ты поляк?"
И он сказал: "Поляк".
"Ну, что ж, - сказали. - Значит так?"
И он ответил: "Так".
"Ну, что ж, - сказали. - Кончен бал!"
Скомандовали: "Пли!"
И прежде, чем он сам упал,
Упали костыли,
И прежде, чем пришли покой,
И сон, и тишина.
Он помахать успел рукой
Глядевшим из окна.
...О дай мне Бог конец такой,
Всю боль испив до дна,
В свой смертный миг махнуть рукой
Глядящим из окна!

А потом наступил такой день, когда "Дому сирот", детям и воспитателям
приказано было явиться с вещами на Умшлягплац (так называлась при немцах
площадь у Гданьского вокзала).

Эшелон уходит ровно в полночь,
Паровоз-балбес пыхтит - Шалом! -
Вдоль перрона строем стала сволочь,
Сволочь провожает эшелон
Эшелон уходит ровно в полночь,
Эшелон уходит прямо в рай,
Как мечтает поскорее сволочь
Донести, что Польша "юдэнфрай".
"Юдэнфрай" Варшава, Познань, Краков,
Весь протекторат из края в край
В черной чертовне паучьих знаков,
Ныне и вовеки - "юдэнфрай"!
А на Умшлягплаце у вокзала
Гетто ждет устало - чей черед,
И гремит последняя осанна
Лаем полицая - "Дом сирот"!
Шевелит губами переводчик,
Глотка пересохла, грудь в тисках,
Но уже поднялся старый Корчак
С девочкою Натей на руках.
Знаменосец, козырек заломом,
Чубчик вьется, словно завитой,
И горит на знамени зеленом
Клевер, клевер, клевер золотой.

Два горниста поднимают трубы,
Знаменосец, выпрямил древко козырек с заломом,
Детские обветренные губы
Запевают гордо и легко:
Наш славный поход начинается просто,
От Старого Мяста до Гданьского моста,
И дальше, и с песней, построясь по росту,
К варшавским предместьям, по Гданьскому мосту!
По Гданьскому мосту!

По улицам Гданьска, по улицам Гданьска
Шагают девчонки, Марыся и Баська,
А маленький Боля, а рыженький Боля
Застыл, потрясенный, у края прибоя, у края прибоя..."
Пахнет морем, теплым и соленым,
Вечным морем и людской тщетой,
И горит на знамени зеленом
Клевер, клевер, клевер золотой!
Мы проходим по трое, рядами,
Сквозь кордон эсэсовских ворон...
Дальше начинается преданье,
Дальше мы выходим на перрон.
И бежит за мною переводчик,
Робко прикасается к плечу, -
"Вам разрешено остаться, Корчак", -
Если верить сказке, я молчу,
К поезду, к чугунному парому,
Я веду детей, как на урок,
Надо вдоль вагонов по перрону,
Вдоль, а мы шагаем поперек.

Рваными ботинками бряцая,
Мы идем не вдоль, а поперек,
И берут, смешавшись полицаи
Кожаной рукой под козырек.
И стихает плач в аду вагонном,
И над всей прощальной маятой -
Пламенем на знамени зеленом
Клевер, клевер, клевер золотой.
Может, в жизни было по другому,
Только эта сказка вам не врет,
К своему последнему вагону,
К своему чистилищу-вагону,
К пахнущему хлоркою вагону
С песнею подходит "Дом сирот":

"По улицам Лодзи, по улицам Лодзи,
Шагают ужасно почтенные гости,
Шагают мальчишки, шагают девчонки,
И дуют в дуделки, и крутят трещотки...
И крутят трещотки!

Ведут нас дороги, и шляхи, и тракты,
В снега Закопане, где синие Татры,
На белой вершине - зеленое знамя,
И вся наша медная Польша под нами,
Вся Польша..."

И тут кто-то, не выдержав, дал сигнал к отправлению - и эшелон
Варшава-Треблинка задолго до назначенного часа, случай совершенно
невероятный, тронулся в путь...

Вот и кончена песня.
Вот и смолкли трещотки,
Вот и скорчено небо
В переплете решетки.
И державе своей
Под вагонную тряску
Сочиняет король
Угомонную сказку...

Итак, начнем, благословясь...
Лет сто тому назад
В своем дворце неряха-князь
Развел везде такую грязь,
Что был и сам не рад.

И, как-то, очень рассердясь,
Призвал он маляра.
"А не пора ли, - молвил князь, -
Закрасить краской эту грязь?"
Маляр сказал: "Пора,
Давно пора, вельможный князь,
Давным давно пора".

И стала грязно-белой грязь,
И стала грязно-синей грязь,
И стала грязно-желтой грязь
Под кистью маляра.
А потому что грязь есть грязь,
В какой ты цвет ее не крась.

Нет, некстати была эта сказка, некстати,
И молчит моя милая чудо-держава,
А потом неожиданно голосом Нати
Невпопад говорит: "До свиданья, Варшава!"
И тогда, как стучат колотушкой о шпалу,
Застучали сердца колотушкой о шпалу,
Загудели сердца: " Ма вернемся в Варшаву!
Мы вернемся, вернемся, вернемся в Варшаву!"
По вагонам, подобно лесному пожару,
Из вагона в вагон, от состава к составу,
Как присяга гремит: "Мы вернемся в Варшаву!
Мы вернемся, вернемся, вернемся в Варшаву!
Пусть мы дымом растаем над адовым пеклом,
Пусть тела превратятся в горючую лаву,
Но водой, но травою, но ветром, но пеплом,
Мы вернемся, вернемся, вернемся в Варшаву!"

А мне-то, а мне что делать?
И так мое сердце - в клочьях!
Я в том же трясусь вагоне,
И в том же горю пожаре,
Но из года семидесятого
Я вам кричу: "Пан Корчак!
Не возвращайтесь!
Вам будет стыдно в э_т_о_й Варшаве!

Землю отмыли добела,
Нету ни рвов, ни кочек,
Гранитные обелиски
Твердят о бессмертной славе,
Но слезы и кровь забыты,
Поймите это, пан Корчак,
И не возвращайтесь,
Вам страшно будет в э_т_о_й Варшаве!

Дали зрелищ и хлеба,
Взяли Вислу и Татры,
Землю, море и небо,
Все, мол, наше, а так ли?!
Дня осеннего пряжа
С вещим зовом кукушки
Ваша? Врете, не ваша!
Это осень Костюшки!

Небо в пепле и саже
От фабричного дыма
Ваше? Врете, не ваше!
Это небо Тувима!

Сосны - гордые стражи
Там, над Балтикой пенной,
Ваши? Врете, не ваши!
Это сосны Шопена!

Беды плодятся весело,
Радость в слезах и корчах,
И много ль мы видели радости
На маленьком нашем шаре?!

Не возвращайтесь в Варшаву,
Я очень прошу Вас, пан Корчак,
Не возвращайтесь,
Вам нечего делать в э_т_о_й Варшаве!

Паясничают гомулкулусы,
Геройские рожи корчат,
Рвется к нечистой власти
Орава речистой швали...
Не возвращайтесь в Варшаву,
Я очень прошу Вас, пан Корчак!
Вы будете чужеземцем
В Вашей родной Варшаве!

А по вечерам все так же играет музыка. Музыка, музыка, как ни в
чем не бывало:

Сэн-Луи блюз - ты во мне как боль, как ожог,
Сэн-Луи блюз - захлебывающийся рожок!
На пластинках моно и стерео,
Горячей признанья в любви,
Поет мой рожок про дерево
Там, на родине, в Сэн-Луи.
Над землей моей отчей выстрелы *
Пыльной ночью, все бах да бах! *
Но гоните монету, мистеры, *
И за выпивку, и за баб! *
А еще, ну прямо комедия, *
А еще за вами должок - *
Выкладывайте последнее *
За то, что поет рожок! *

А вы сидите и слушаете,
И с меня не сводите глаз,
Вы платите деньги и слушаете
И с меня не сводите глаз.
Вы жрете, пьете и слушаете,
И с меня не сводите глаз,
И поет мой рожок про дерево,
На котором я вздерну вас!
Да-с! Да-с! Да-с!

"Я никому не желаю зла, не умею, просто не знаю, как это делается".

Как я устал повторять бесконечно все то же и то же,
Падать, и вновь на своя возвращаться круги.
Я не умею молиться, прости меня, Господи Боже,
Я не умею молиться, прости меня и помоги!...

Re: Александр Галич.

19.10.2008 21:37

Илья, спасибо, у Болтянской в последний четверг это было в авторском исполнении. Так прямо мороз по коже...

Re: Александр Галич.

20.10.2008 06:15

А вот еще, по-моему из самого-самого...

Королева материка
(Лагерная баллада, написанная в бреду)

Когда затихает к утру пурга,
И тайга сопит, как сурок,
И еще до подъема часа полтора,
А это не малый срок.
И спят зэка, как в последний раз -
Натянул бушлат - и пока,
И вохровцы спят, как в последний раз -
Научились спать у зэка.
И начальнички спят, брови спят,
И лысины, и усы,
И спят сапоги, и собаки спят,
Уткнувши в лапы носы.
И тачки спят, и лопаты спят,
И сосны пятятся в тень,
И еще не пора, не пора, не пора
Начинать и доблестный день.
И один лишь "попка" на вышке торчит,
Но ему не до спящих масс,
Он занят любовью - по малости лет
Свистит и дрочит на Марс.
И вот в этот-то час, как глухая дрожь,
Проплывает во тьме тоска,
И тогда просыпается Белая Вошь,
Повелительница зэка,
А мы ее называем все -
Королева Материка!

Откуда всевластье ее взялось,
Пойди, расспроси иных,
Но пришла она первой в эти края,
И последней оставит их...
Когда сложат из тачек и нар костер,
И волчий забыв раздор,
Станут рядом вохровцы и зэка,
И написают в этот костер.
Сперва за себя, а потом за тех,
Кто пьет теперь Божий морс,
Кого шлепнули влет, кто ушел под лед,
Кто в дохлую землю вмерз,
Кого Колыма от аза до аза
Вгоняла в горячий пот,
О, как они ссали, б закрыв глаза,
Как горлица воду пьет!
А потом пропоет неслышно труба,
И расступится рвань и голь,
И Ее Величество Белая Вошь
Подойдет и войдет в огонь,
И взметнутся в небо тысячи искр,
Но не просто, не как-нибудь -
Навсегда крестом над Млечным Путем
Протянется Вшивый Путь!
Говорят, что когда-то, в тридцать седьмом,
В том самом лихом году,
Когда покойников в штабеля
Укладывали на льду,
Когда покрякивала тайга
От доблестного труда,
В тот год к Королеве пришла любовь,
Однажды и навсегда.
Он сам напросился служить в конвой,
Он сам пожелал в Дальлаг,
И ему с Королевой крутить любовь,
Ну, просто нельзя никак,
Он в нагрудном мешочке носил чеснок,
И деньги, и партбилет,
А она - Королева, и ей плевать -
Хочет он, или нет!

И когда его ночью столкнули в клеть,
Зачлись подлецу дела,
Она до утра на рыжем снегу
Слезы над ним лила,
А утром пришли, чтоб его зарыть,
Смотрят, а тела нет,
И куда он исчез - не узнал никто,
И это - Ее секрет!
А еще говорят, что какой-то Хмырь,
Начальничек из Москвы,
Решил объявить Королеве войну,
Пошел, так сказать, "на вы"
Он гонял на прожарку и в зоне и за,
Он вопил и орал: "Даешь!"
А был бы начальничек чуть поумней,
Пошел бы с ней на дележ,-
Чтоб пайку им пополам рубить,
И в трубу пополам трубить,
Но начальничек умным не может быть,
Потому что - не может быть.
Он надменно верит, что он не он,
А еще миллион и он,
И каждое слово его - миллион,
И каждый шаг миллион.
Но кода ты один, и ночь за окном
От черной пурги хмельна,
Тогда ты один, и тогда беги!
Ибо дело твое - хана!
Тогда тебя не спасет миллион,
Не отобьет конвой!
И всю ночь, говорят, над зоной плыл
Тоскливый и страшный вой...-
Его нашли в одном сапоге,
И от страха - рот до ушей,
И на вздувшейся шее тугой петлей
Удавка из белых вшей...

И никто с тех пор не вопит:"Даешь!"
И смеется исподтишка
Ее Величество Белая Вошь,
Повелительница зэка,
Вот тогда ее и прозвали все -
Королева Материка.
Когда-нибудь все, кто придет назад,
И кто не придет назад,
Мы в честь ее устроим парад,
И это будет парад!
По всей Вселенной (валяй,круши!)
Свой доблестный славя труд,
Ее Величества Белой Вши
Подданные пройдут.
Ее Величества Белой Вши
Данники всех времен.
А это сумеет каждый дурак -
По заду втянуть ремнем,
А это сумеет любой дурак -
Палить в безоружных всласть!
Но мы-то знаем какая власть
Была и взаправду власть!
И пускай нам другие дают срока,
Ты нам вечный покой даешь,
Ты, Повелительница зэка,
Ваше Величество Белая Вошь!
Наше Величество Белая Вошь!
Королева Материка!

Re: Александр Галич.

22.10.2008 17:59

Так ведь это ж, пойми, потом
ГЕОРГИЙ САТАРОВ

Re: Александр Галич.

15.11.2008 14:23

Спасибо за поднятую тему.
По ходу прочтения Кадиша вспомнился еще один пример "выстоять и сохранить оптимизм для детей" - фильм Бениньи "Жизнь прекрасна!" - всегда в памяти ...

Re: Александр Галич.

15.11.2008 14:35

Да, великолепный фильм. Я тоже вспоминаю...

Re: Александр Галич.

05.12.2008 15:19

Баллада о том, как Александр Галич посетил Москву этой осенью

Re: Александр Галич.

05.12.2008 18:26

Здорово.

Re: Александр Галич.

06.12.2008 13:36

http://www.bards.ru/archives/part.php?id=2758 – 6 Кб Не пускайте поэта в Париж..

Re: Александр Галич.

06.12.2008 17:27

Это песня Вероники...Одна из моих любимых.
Правда, как выяснилось песня ею была написана после отъезда Василия Аксенова, году в 80-ом. Она в него влюблена была тогда. Позже уже была другая песня про Аксенова...

Re: Александр Галич.

07.12.2008 14:12

Ирина а я почему-то всегда считала, что эта песня Галичу посвящена, да и сама Вероника,если я ничего не путаю, на каком-то концерте говорила... Неважно, кому, главное - подходит :)

Re: Александр Галич.

07.12.2008 20:37

Говорила Вероника на каком-то одном из первых дисков, на вопрос "о ком эта песня?", что песня о любом художнике или поэте, покинувшем страну... Но впоследствии с возрастом (чего там уж таить!) раскололась... Это я уж уточнила. Конечно, это совсем неважно в данном случае. :sun:

Re: Александр Галич.

07.12.2008 21:05

Да конечно, Ира, неважно. Но "...он лежал бы на Новодевичьем", адресованное тогда ещё молодому и вполне живому Аксёнову странно как-то... А Галич как раз умер незадолго до написания этой песни.

Re: Александр Галич.

07.12.2008 21:55

Лена, Вероника упоминала на концертах об этой своей безответной любви. Не так часто, но я слышала не дин раз. Вопросов и записок она не любит, откровенничает, когда сама хочет. Эта песня написана в 80-ом году, как раз время отъезда Аксенова.
Помню Вас в восьмидесятом,
В предотъездном кураже.

Но буквально ее песни нельзя воспринимать, они слишком многослойны, ассоциативны. Вполне возможно, даже скорее всего, что образ "уехавшего в Париж поэта" ассоциировался и с Галичем тоже.



Ну и впоследствии уже была написана цитируемая песня К Аксенову.

Re: Александр Галич.

23.12.2008 10:08

Александр Галич "Чехорда с буквами"

В Петрограде, в Петербурге,
В Ленинграде, на Неве
В Колокольном переулке
Жили-были А, И, Б.
А- служило
Б- служило.
И – играло на трубе,
Говорят, что так себе,
Но его любили очень и ценили А и Б.

Как-то в вечер неспокойный
Тяжко пенилась река,
И явились в Колокольный
Три сотрудника ЧК.
А – забрали,
Б – забрали,
И – не тронули пока.
Через год домой к себе
Возвратились А и Б.
И по случаю такому
И играло на трубе!


Буква «И» у меня (в данном контексте) ассоциируется с Тимуром.
Мы все служим (и ему, и сами по себе), а Он - наш вдохновенный Трубач!
Только здесь хотелось бы хэппи энда…

Re: Александр Галич.

23.12.2008 11:27

Это кстати первая песня Галича, которую я услышал. Лет примерно в 5.